Трагедия как перспектива российского театра

Статьи по культурологии » Отечественная трагедия » Трагедия как перспектива российского театра

Страница 2

Серебренников сумел отшелушить от сигаревского "Пластилина" чернушную жанровость, социальную обличительность, непробиваемую подростковую серьезность - все те вещи, за которые уральскому автору была совершенно справедливо вручена британцами самая авторитетная драматургическая премия сегодняшних дней - "Evening Standard Award", и из мелодраматической истории о подростке, которого "заела среда" (на такой литературе несколько десятилетий специализировался журнал "Юность", правда, без мата, гомосексуализма, наркомании и прочих достижений европейской "новой волны"), вывел прасюжет о герое, который, как бабочка на огонь, летит навстречу смерти.

Угаров, напротив, едва ли не впервые после Островского возродил традицию авторской режиссерской постановки - и в его спектакле "Облом off" в полный голос заговорила трагедия. Вместо меланхоличной русской истории о "лишнем человеке" мы увидели главные элементы трагического произведения: роковая ошибка героя (гамартия), свободное принятие фатального и приверженность ему (гибрис), страдания и нравственная стойкость героя (пафос) и, наконец, катарсис - очищающий эффект, оставляющий у зрителя чувство, что душа его возвысилась, сопереживая страстям Ильи Ильича.

"Заперев Илью Ильича в его "домике", он, в сущности, переосмыслил гончаровский роман как трагедию, совершающуюся в нетрагическое время, - пишет в блестящей рецензии на постановку Глеб Ситковский. - Но "запертость" героя есть знак его избранничества. Распорядок действий продуман, конец пути неотвратим".

В отличие от героев античной или шекспировской драмы, современный трагический персонаж осознает бессмысленность своих действий. Для него безумие или стремление к смерти - тест на подлинность, попытка выяснить, насколько разумна действительность, бегство из тупика, в который загнали его и мир всеобщий прагматизм, возвращение к себе истинному. Герой пытается ожить, а для этого ему нужна смертельная игра. Игра в трагедию.

Но аристотелевская трагедия - уже пройденный этап. Современный театр возвращается к еще более ранним временам, к Эсхилу и его предшественникам: Фриниху, Пратину, Херилу, наконец, к подлинному отцу трагедии - Феспиду.

Все чаще главным героем в современном театре, как и во времена его возникновения, становится Хор. Один-два персонажа - стандарт для многих новых пьес. Характеры, действие, перипетии - все эти наработки становятся архаикой, как в начале XX века анахронизмом в живописи оказались перспектива, академический рисунок, сюжетность и прочие достижения изобразительного искусства времен Ренессанса.

На 2537-м году своего существования трагедия отчетливо движется к первоначальному синкретическому состоянию, когда она была скорее музыкой, танцем, ритуалом, нежели нынешней story. Есть уже первые зримые приметы этого поворота вспять: "Кислород" Вырыпаева с двумя актерами и ди-джеем в роли хора, постановки Клима с Александром Лыковым - главным, а то и единственным актером.

Но эту ступень развития российской - да и мировой - трагедии - еще предстоит осилить и только потом - описать. Очевидно одно: до той поры, пока в мировом сознании сохранится хотя бы островок европейского мировосприятия с его восходящей к древним грекам верой в конечное торжество справедливости, трагедия как жанр будет востребована. До тех пор, пока зритель будет ощущать себя агнцем на заклании, его душа будет вновь и вновь подпевать неизбывной "песни жертвенного козла".

Страницы: 1 2 

Поплярное на сайте:

Отдел истории культуры и искусства античного мира
Отдел истории культуры и искусства античного мира располагает коллекцией, насчитывающей свыше ста шести тысяч памятников культуры и искусства Древней Греции и Рима, античных колоний Северного Причерноморья и Древней Италии. Большинство из ...

Чехов и Вахтангов
Во второй период своей московской деятельности, после душевного перелома, Чехов играл в Первой студии короля «Эрик XIV» и мастера Пьера «Архангел Михаил». Как уже было сказано, в МХАТ он играл Хлестакова. В 1924—1928 гг. в МХАТ-2 Чехов ис ...

История натюрморта как жанра
Искусство вещи издавна, еще задолго до превращения в самостоятельную область художественного творчества, было неотъемлемой частью всякого значительного произведения. Роль натюрморта в картине никогда не исчерпывалась простой информацией, ...