Брунеллески

В эпоху гуманизма мир представлялся человеку прекрасным, и он захотел видеть красоту во всем, чем он сам себя окружил в этом мире. И потому задачей архитектуры стало как можно более прекрасное обрамление человеческой жизни. Так красота стала конечной целью архитектуры. Людям Возрождения красота представлялась как понятие точное, объективно определяемое, для всех одинаковое.

Леон Баттиста Альберти, крупнейший теоретик искусства XV в., так определял законы прекрасного:

“Согласование всех частей в гармоническое целое так, чтобы ни одна не могла быть изъята или изменена без ущерба для целого”.

И, расхваливая одно из созданий Брунеллески, он подчеркивал, что “ни одна линия не живет в нем самостоятельно”.

Новое искусство основывалось на логике, на откровениях человеческого разума, подтвержденных математическими расчетами. И разум требовал ясности, стройности, соразмерности.

Но прямо продолжить лучшие традиции Раннего Возрождения было невозможно - им нужно было родиться заново, в новом, высшем качестве. Гуманистическое искусство должно было найти в себе силу и смелость, чтобы среди духовного разброда отринуть соблазны модных, но ложных, упадочных течений, преодолеть кризис бесстрашно двинуться вперед, повести за собой туда, куда тянулось искусство Раннего Ренессанса, но куда оно никогда не сумело подняться. Такое было по силам только титанам. И они появились.

Поплярное на сайте:

Тенденции символизма в станковых работах. Московский период
Врубель пробовал свои силы в самых разнообразных жанрах и техниках – в монументально – декоративных панно, декоративной скульптуре, театрально – декорационной живописи, витраже, прикладном искусстве и даже в архитектуре. Он хотел быть ун ...

Отдел истории западноевропейского искусства
Отдел истории западноевропейского искусства существует в Эрмитаже с момента основания музея. Его коллекции пользуются мировой славой и насчитывают около шестисот тридцати тысяч экспонатов – произведений живописи и скульптуры, гравюр и рис ...

Архитектор – урбанист или человек театра
«Грациан: - Кто этот Грациян? Грациан: - Кто он? Он – сам сюжет комедьи нашей! Трациян: - О да! Но коли мир не что иное, как камедья, то Грациан – в сюжете мироздания!» Этот обмен репликами между доктором Грацианом и его «альтер эго» взя ...