Предпосылки переезда в Милан

Когда Леонардо расстался с Верроккьо и зажил самостоятельной жизнью, Флоренция, во главе с Лоренцо Медечи, переживала самую блестящую пору своей культуры. Во Флоренции всякий одаренный живописец мог существовать заказами при условии, что он не будет капризничать и не будет лениться. Секрет успеха почти всех флорентийских мастерских заключался в скорости исполнения заказов: работать быстро и не мудрствуя лукаво. Это было именно то, на что Леонардо был совершенно не способен. Быстро работать он просто не умел. Да Винчи не был "стяжателем" и презирал тех художников, которые работали исключительно из-за денег. "Живописец! – восклицает он, - если хочешь избежать упреков со стороны людей понимающих, старайся изображать каждую вещь в натуре и не пренебрегай изучением, как делают стяжатели”. Зато "стяжатели" благоденствовали, а он бедствовал, и чем дальше, тем больше.

Флоренция в эти годы была столицей гуманизма. Слава о ней гремела на весь мир. Это философское течение стало модным в кругах богатой буржуазии и интеллигенции, к которой также принадлежал и сам Леонардо. Но он не стал и не мог стать гуманистом. Его голова была для того слишком трезва. Он даже не без резкости отмежевывал себя от гуманистов: “Я отлично знаю, что так как я неученый человек, то некоторым заносчивым людям может казаться, что они в праве порицать меня, говоря, что я лишен образования. Глупцы! Не знают они, что я могу ответить им, как Марий отвечал римским патрициям: они сделали себе украшение из чужих трудов, а за мною не хотят признать моих собственных! ” Этими словами Леонардо очень точно выразил мысль, вполне характеризующую его положение в обществе: он не гуманист, но он принадлежит к интеллигенции.

Гуманизм не мог помочь Леонардо ничем, а мистика и метафизическая эстетика флорентийской академии ему только вредили. Леонардо был трезвым реалистом. Его стихией было творчество, а методом – научное исследование и опытная проверка добытых результатов. Флорентийские гуманисты бежали от действительности в волшебные чертоги неоплатонических фантазий, и человеку, одаренному такой большой художественной восприимчивостью, какой обладал Леонардо, эти прогулки в лучезарные царства воображаемого мира могли иной раз показаться соблазнительными. Но он не мог не почувствовать, что эти идеалистические идеи мешают его трезвым, вполне практическим работам, хотя и они имели свое отражение в творчестве мастера. С начала и до конца Леонардо оставался художником, погруженным в наблюдение материального мира. Флорентийская среда казалась художнику тесной, не способствующей вдохновению. Единственное, что могло бы привлечь внимание Леонардо во Флоренции – это кружок ученых, группировавшихся вокруг Тосканелли, известного ученого-математика своей эпохи, но он старился и хворал, а кружок распался. На инженерную и техническую работу надежды тоже было мало, потому что эра процветания приходила к концу явно для всех. И уже к началу 80-х годов вслед за Лоренцо Медичи богатые семьи Флоренции начинают переводить свои капиталы из промышленности и торговли в земледелие. В такой обстановке изобретательство не процветает: никто бы не взял теперь у Леонардо его новых приборов и машин.

Флоренция того времени не дала ему того, на что он мог рассчитывать. Как мы знаем, сам Лоренцо Великолепный и его двор превыше всего ценили живопись Боттичелли. Мощь и свобода Леонардо смущали их своей новизной. А замыслы его в градостроительстве и инженерном деле казались слишком смелыми, несбыточными. Похоже, что Лоренцо более всего ценил в Леонардо музыканта, действительно наслаждаясь его игрой на лире и совсем не замечая всей гениальности и универсальности этого человека.

В 1481 году, когда Леонардо было двадцать девять лет, случилось событие, которое должно было, во всяком случае, его сильно задеть, если не унизить. Папа Сикст IV, вне всякого сомнения, предварительно посоветовавшись с Медичи, пригласил лучших тосканских художников для работы в Ватикане. Среди приглашенных были Боттичелли, Гирландайо, Синьорелли, Перуджино, Пинтуриккио и Козимо Россели – но не Леонардо. Он не мог отделаться от чувства, что во Флоренции, находящейся под властью Медичи, у него нет будущего. В связи с этим он обратил свои взоры на север Италии и начал искать покровительства у могущественного Лодовико Сфорца, при дворе которого была более здоровая, не столь манерно-изысканная, атмосфера. А быть может, сыграло свою роль свойственное Леонардо беспокойство, постоянно побуждавшее его искать все новый опыт и менять творческие горизонты.

Поплярное на сайте:

Обзор некоторых экспонатов музея
В коллекциях Эрмитажа находятся сотни тысяч экспонатов. Любой экспонат имеет огромную ценность, художественную и историческую. Для посетителей музея ценность коллекций ясна. Однако, каждый находит для себя те самые произведения и работы, ...

Предприимчивый Бернини
«Будем надеяться, что этот юноша станет когда-нибудь великим Микеланджело своего времени» - пророчески возвестил папа Павел V, представляя юного Джанлоренцо кардиналу Маффео Барберини, будущему Урбану VIII. К этому заявлению стоит присл ...

Живопись Киевской Руси
Искусство Киевской Руси связано с религией тематикой, содержанием и формой, для него, как и для всякого средневекового искусства, характерно следование канону (использование устойчивого набора сюжетов, типов изображения и композиционных с ...