Последние годы творчества

Страница 5

Тем же настроением проникнут рисунок «Диана на крыльях ночи». Богиня ночи изображена возносящейся над римским кладбищем Монте Тестаччо, где Брюллов заве­щал похоронить себя.

Композиция Брюллова, посвященная основанию Рима, и эскиз «Затмение солнца» представлены также в аллегорической форме. Сюжетом для последнего послужило под­линное событие, имевшее место 16 июля 1851 года. Оно так увлекло художника, что он создал ряд масляных и карандашных эскизов и этюды для задуманной картины. Олицетворением астрономических явлений в образах божеств античной мифологии Брюллов уже пользовался в эскизах для росписей Пулковской обсерватории. В «Зат­мении солнца» Брюллов избрал сюжет, который в иносказательной форме утверждал победу тьмы над светом, смерти над жизнью. Богиня ночи — Диана, стремительно соскочив со своей колесницы, целует бога солнца — Аполлона, несущегося по небес­ному своду в колеснице. Своей фигурой она заслоняет дневной свет.

Влюбленный в жизнь, всегда воспевающий ее красоту и радость, Брюллов не мог долго предаваться мрачным предчувствиям.

Напоенная южным солнцем серия сепий «Лаццарони на берегу моря» проникнута горячей любовью Брюллова к людям из народа. Она говорит о неиссякаемой жажде жизни. Любовно и проникновенно запечатлел Брюллов полунищих рыбаков, их про­стые забавы, проявив особую мягкость в изображении ребят.

Наброски и этюды для последних работ Брюллова говорят о напряженности и пытливости его творческой мысли. Брюллов никогда не изменял своему творческому методу, усвоенному в ранние годы. Решение портретного замысла он давал в предва­рительных набросках. Наброски для портретов лишь развивали и дополняли продуман­ный и найденный ранее образ. Нередко Брюллов набрасывал на одном листе бумаги свои первые мысли на различные темы или делал беглые рисунки на полученных в Риме письмах. Любопытны его рисунки для портретов Титтони на письмах худож­ника Галли. Неуклонно и упорно он шел к созданию целостного образа, обогащая его новыми чертами.

Победно торжествующе звучит в последних портретах Брюллова тема человека. Возвышенные образы людей обрели более полнокровную и разностороннюю характе­ристику.

Брюллов чуждался идеализации. Прекрасное он искал в душевных силах, в твор­ческом вдохновении, в осознании человеком своего высокого назначения. Его образы, полные затаенных страстей, всегда экспрессивны. «На обыкновенных портретах,— писали в современной печати,— художник спасает себя или улыбкой, или легким изме­нением дуги бровей, или сжатием губ». В портретах Брюллова экспрессия лица была выражена не этими внешними приемами, а всем строем мыслей и чувств чело­века. Обобщая и типизируя, он сохранял индивидуальные, неповторимые черты модели, придавая своим портретам жизненную убедительность и схожесть. «Можно скопировать голову до мельчайших подробностей,— пояснял свою мысль тот же автор,— но если займешься только наружностью, если только рисунок и колорит головы будет передан на полотно, то это будет портрет, подходящий к разряду этюдов». Портреты Брюллова не могли быть названы этюдами. Органически сливалась в них полнота идейного замысла с законченностью исполнения.

Писал ли Брюллов ученого преклонных лет или юную девушку, он выявлял в них возвышенные черты характера. Изображая старушку Е. Титтони и семидесятидвух­летнего Ланчи, Брюллов утверждал в их образах не увядание, а торжество жизни. Его портреты повествуют о неиссякаемой жизненной энергии, о преображающей силе человеческой мысли, побеждающей тленную плоть. Таков философский смысл портре­тов Брюллова последних лет творчества.

Не случайно любил он писать портреты писателей, музыкантов, людей искусства. Но возвышенное он часто раскрывал как исключительное, особенное, присущее лишь избранному кругу. Человек изображался погруженным в свой внутренний, замкнутый мир.

Гордыми, свободолюбивыми и независимыми изображает Брюллов своих современ­ников итальянцев. В портретах А. Титтони и его братьев (последние написаны аква­релью) он передал волевые образы патриотов подневольной, но не покорившейся Ита­лии. Не случайно в облике Анжело Титтони Брюллову чудились черты римского республиканца Брута. Портрет Анжело Титтони, восхищавший Стасова блеском мас­терства, дан в характерном для творчества мастера этих лет возвышенно-героическом плане. Мужественная осанка и решительность позы, для которой Брюллов велико­лепно использовал композиционный прием контрапоста, создают образ человека несгибаемой воли. Брюллов любил и ценил это свое произведение.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поплярное на сайте:

«Бедствия войны»
Но каковы же должны быть бедствия народа, коль скоро он на такое решается! Чем грозит покорность, если ей предпочитают безнадежное сопротивление? Каков, наконец, должен быть порыв духа, коль скоро в нем растворяется даже ужас смерти! И в ...

Владимир Андреевич Фаворский – мастер графической миниатюры и ксилографии
Если окинуть взглядом всю жизнь Фаворского, она представится жизнью человека прошедшего за пятьдесят лет тот путь, который у истории искусства занял много веков. Он начал как человек, творящий непосредственно, не знающий никаких приёмов, ...

Хоры Башкирии
Хоры, певческие коллективы проф. или самодеят. музыкантов, совместно исполняющие вок. музыку с инструм. сопровождением или без него (а-капелла). Унисонное хоровое пение появилось среди башкир в кон. 19 - нач. 20 в. Очагами распространения ...